Красота в деталях. STRF.ru

Развитию промышленного дизайна в России помогут штатные дизайнерские группы внутри компаний, государственная целевая программа, а также запрет на слово «дизайн». Такими мыслями делились участники первого семинара дискуссионного клуба «Инновационная Россия», прошедшего в МГУ.

Что такое красота? Что важнее: внешний вид или польза? На что лучше опираться — на эстетический вкус или знания? В среду вечером ответы на эти, казалось бы, риторические вопросы искали отнюдь не философы, а конструкторы, разработчики высокотехнологического оборудования, маркетологи, дизайнеры и преподаватели. На физическом факультете МГУ прошёл первый семинар дискуссионного клуба «Инновационная Россия», организованный компанией «Парк-медиа» совместно с Московским государственным университетом. Разговор шёл о промышленном дизайне. Формат дискуссионного клуба позволил провести встречу живо и местами даже бурно — собравшиеся в северной физической аудитории студенты и преподаватели спорили с приглашёнными докладчиками и не скупились на вопросы. Сомнению подвергли даже утверждение докладчиков, что в Советском Союзе дизайна как такового не было: довольствовались тем, что «автомобиль едет», а как он при этом выглядит — неважно.

- А автомат Калашникова — это продукт промышленного дизайна? — спросил кто-то из слушателей. — Ведь это востребованное, конкурентоспособное, растиражированное конструкторское решение. Почему же вы говорите, что в СССР не было промдизайна?

- Да, автомат Калашникова — это решение промдизайнера, — сказал директор дизайн-студии «SmirnovDesign» Сергей Смирнов. — Но если за всю историю мы можем насчитать один-два предмета, которыми мы можем гордиться, которые завоевали рынок, то это почти равно нулю.

В массовом сознании промышленный дизайнер — это тот, кто приходит в конце работы и делает красиво. Но это — стайлинг, а не дизайн

Тимур Бурбаев Тимур Бурбаев

Безкультурье — беда наша

- Кто такой промышленный дизайнер? — начал разговор арт-директор студии «Артемия Лебедева» Тимур Бурбаев. — В массовом сознании это тот, кто приходит в конце работы и делает красиво. То есть для большинства это пока еще прикладная профессия. Такой подход может работать, но лишь в некоторых областях и на некоторых этапах. Например, в автомобилестроении специальные люди могут красиво вытянуть линии корпуса или изогнуть приборную панель. Но это — стайлинг, а не дизайн.

Чтобы объяснить, чем промдизайн отличается от стайлинга, Тимур взял в руки пластиковый стаканчик, приготовленный организаторами для докладчиков.

- Вот типичный пример стайлинга: кто-то позаботился, чтобы этот стаканчик выглядел красиво, придал ему приятную форму, покрасил в синий цвет, — пояснил он. — Но после пяти глотков вы выкидываете стаканчик, и он пополняет горы мусора на свалке. Никто не подумал, что будет с ним после использования, не решил вопрос утилизации. Дизайнер же думает обо всем: материалах, производстве, сборке, доставке, использовании, продаже, рекламе, поддержке, сервисе и даже утилизации.

Понимание работы дизайнера как специалиста по полному циклу изготовления и эксплуатации изделия еще непривычно для России. STRF.ru уже писал о промышленном дизайне как о серьёзнейшей составляющей производства конкурентоспособного продукта. Дискуссия в МГУ подняла те же вопросы: о путанице терминов «дизайн» и «художественное конструирование», об отсутствии культуры дизайна в России, о связи дизайна товаров с экономикой страны и даже шире — с улучшением качества жизни. До вклада дизайнеров в это улучшение, похоже, пока далеко: по статистике, даже за рубежом, где промдизайну уделяют значительно больше внимания, чем в нашей стране, 78 процентов компаний считают дизайн важным звеном в создании продукта, но лишь 15 процентов готовы вкладывать в него деньги. Тимур Бурбаев привёл своеобразную градацию предприятий по отношению к дизайну своей продукции. Первую группу составляют компании, для которых дизайн не представляет значительной ценности. В качестве примера работы, в которой, в первую очередь, важно, «как это работает, а не как это выглядит», Тимур назвал большой адронный коллайдер: там важно, «как учёный взаимодействует с объектом, а не в какой цвет объект покрашен». Вторую группу составляют компании, относящиеся к дизайну, как к стайлингу: задумываются о том, как продукт выглядит. (К слову, Россия, по мнению Бурбаева, застряла именно на этой стадии.) К третьей группе можно отнести предприятия, понимающие дизайн как процесс. С опорой на дизайн-исследования они строят все этапы создания продукта. И четвёртую группу составляют те, кто понимает дизайн как инновацию — функционирование всей компании ориентировано на работу промышленных дизайнеров как межотраслевых специалистов.

России нет культуры дизайна. Если при разработке корабля еще прислушаются к дизайнерам, то при разработке чайника это и в голову никому не приходит

О мультидисциплинарном характере промышленных дизайнеров вообще говорили много.

- В моём понимании промышленный дизайнер — это межотраслевой специалист, — сказал Сергей Смирнов. — Он должен знать о будущем продукте всё. Большая часть времени тратится именно на то, чтобы стать экспертом в нужной области: понять, как работает с объектом хирург или  устроена дилерская сеть продукта. Я бы тоже тестировал дизайнеров при приёме на работу, как это делают в Англии.

(Поясним, что о таком подходе к подготовке персонала в британских вузах рассказал Тимур Бурбаев: специалист должен быть в состоянии ответить на вопрос, зачем нужен такой-то выступ на какой-нибудь шестерёнке или как будет выглядеть кусок запутанной резиновой полосы, если от неё отрезать кусок и распутать.)

- В России вообще нет культуры дизайна, — констатировал проблему Сергей Смирнов. — Если при разработке корабля еще прислушаются к дизайнерам, то при разработке чайника это и в голову никому не приходит.

В чём причина?

С тем, что нам пока не хватает  культуры промышленного дизайна, согласились и те, кто производит товары, и те, кто разрабатывает для них дизайн. Тем интереснее было говорить о причинах «культурного вакуума».

Наша сметная экономика аморальна, сметная стоимость — это неправильно! Когда встаёт вопрос, сколько заплатить дизайнеру, я всегда хочу спросить: а сколько заплатить, скажем, разработчику микросхемы?

Сергей Вартапетов Сергей Вартапетов

Сергей Смирнов Сергей Смирнов

Денис Андреюк Денис Андреюк

- Самая большая беда в том, что у нас нет технологий, — сказал директор ИФП ИОФАН РАН Сергей Вартапетов. Центр физического приборостроения, который возглавляет Сергей Каренович, производит медицинские приборы, занимающие сегодня 60 процентов отечественного рынка и 3 процента мирового. Команда Вартапетова одна из первых обратилась к специалистам по промышленному дизайну, и точно  знает, что дизайн необходим, но под ним нужно понимать не один этап, а согласованную цепь всей работы над продуктом. — Дизайн — не отдельная, а встроенная часть объекта. Но разработчики и дизайнеры не понимают друг друга — нам действительно пока не хватает для этого культуры. Кроме того, наша сметная экономика аморальна, сметная стоимость — это неправильно! Когда встаёт вопрос, сколько заплатить дизайнеру, я всегда хочу спросить: а сколько заплатить, скажем, разработчику микросхемы?

Высокая цена на услуги промышленных дизайнеров — конечно, одна из основных проблем. Как оценивать работу дизайнера? Даже этот вопрос для российского рынка пока не однозначен.

- Мы для себя решили, что оплата услуг дизайнера складывается из себестоимости работы коллектива, — поделился опытом Сергей Смирнов. — За рубежом в среднем час работы дизайнера стоит 50—100 евро. Обычно это 0, 5—1 процентов от стоимости продукта. В экономику, в конечном счете, упираются все проблемы российского промышленного дизайна. Мы — не глобальны, мы не работаем на мировой рынок. Российский же рынок в сто раз меньше, чем мировой, поэтому ниши мелких объектов не могут быть интересны для  промдизайна. Дизайнерам остаются только специализированные секторы, характеризующиеся значительным денежным оборотом.

По мнению Сергея Вартапетова, финансовую нагрузку на производителей отчасти могла бы снять целевая государственная программа, поддерживающая создание новых инновационных продуктов.

Штатные мастера

Неоднократно всплывала тема доверия: разработчики не уверены в достаточной компетенции дизайнеров, а дизайнеры жалуются на недооценку этапа изучения будущего продукта.

- Когда заказчик доверял нам в течение трёх месяцев не «разрабатывать дизайн», а думать, то потом мы за несколько недель делали вариант, который полностью его утраивал, — говорит Сергей Смирнов.

- Мы работаем с дизайн-студиями, но тем не менее пока не доверяем им, — отвечает Сергей Вартапетов. — Почему? Потому что нам никто не может показать примеры работы. Дизайнеры пока тоже только учатся, у них нет опыта работы с большими объектами. Поэтому идеально было бы иметь у себя в компании собственную дизайн-группу.

Мечту Сергей Кареновича о собственном дизайн-подразделении уже воплотила в жизнь компания НТ-МДТ, более двадцати лет производящая научно-исследовательское оборудование.

- У нас штатные конструкторы и дизайнеры, и мы всё делаем сами. Забегая вперёд, скажу, что это эффективная схема, — сказал руководитель службы маркетинга и рекламы ГК «НТ-МДТ» Денис Андреюк. — Когда мы только выходили на мировой рынок, то отсутствие узнаваемого бренда и технических преимуществ стали компенсировать дизайном, старались придать нашим приборам дорогой вид. Это сработало, так как никто до нас в этой нише не уделял внимания внешнему виду приборов. Благодаря дизайну мы смогли увеличить своё присутствие на мировом рынке с трёх процентов до десяти. Вслед за нами в сторону дизайна были  вынуждены двинуться и наши конкуренты. Сейчас наши приборы выигрывают и по техническим характеристикам, но начинали мы именно с осознания, что красота помогает продавать.

Первым делом — бизнес-задача

Что же все-таки первично — внешний вид или надёжность в эксплуатации? И заменяют ли друг друга конструктор и дизайнер? Эти вопросы, как оказалось, имеют много аспектов.

- Каково отношение в вашей компании физиков и гуманитариев? И кто, по-вашему,  первичен: креативщики или физики? И за кем последнее слово в случае споров? — задавали из зала вопросы Сергею Смирнову.

- У нас пятьдесят на пятьдесят, — ответил он. — Есть стайлеры, которым не интересны аналитические выкладки, и есть аналитики, которые занимаются расчётами. Решения принимаем коллегиально. Нельзя опираться на «нравится — не нравится», важно, что в реальности будет происходить с продуктом на рынке, как им будет пользоваться заказчик. Что первично? Думаю, что всё же не стайлинг. Сначала — физика и бизнес-задача.

Когда мы выходили на мировой рынок, то отсутствие узнаваемого бренда и технических преимуществ стали компенсировать дизайном, старались придать нашим приборам дорогой вид. Начинали именно с осознания, что красота помогает продавать. Это сработало.

Екатерина Храмкова Екатерина Храмкова

О первичности бизнес-задачи говорила и Екатерина Храмкова, управляющий директор дизайн-агентства «Lumiknows»:

- В создании конкурентоспособного продукта нужно учитывать три фактора: бизнес-задачу заказчика, потребности пользователя и возможности производства.

Хотя в целом расхождений во мнениях было не так уж и много, не все сошлись во взглядах на функции дизайнера и конструктора.

- Не может конструктор быть одновременно и дизайнером, — сказал кто-то из зала. — Это всё равно что стоматолог будет одновременно гинекологом.

- Может! — не согласился Сергей Вартапетов. — Хороший конструктор обязательно имеет своё понимание эстетики. Хотя я себе не доверяю в этом отношении: даже если мне что-либо нравится, я считаю, что нужны знания. Я спрошу мнения дизайнера и доверюсь ему.

Попытались разобраться и с еще одной парой «схожих терминов»: дизайн и художественное конструирование.

- Надо запретить слово «дизайн», — предложил Сергей Смирнов. — Я уже жалею, что в названии нашей компании есть слово «дизайн», из-за него много путаницы. Если мы скажем, что берём деньги за разработку продукта, сразу всё станет понятнее.

- И дешевле! — добавил Сергей Вартапетов.

В конечном счёте, более дешёвые и удобные предметы — и есть цель промышленного дизайна. В более общих терминах собравшиеся определили это как «улучшение качества жизни». Тем не менее, несмотря на единодушное признание необходимости совершенствования внешнего вида товаров, в отношении прогнозов рынка промдизайна нашлись и скептики, и оптимисты.

Нельзя опираться на «нравится — не нравится», важно, что в реальности будет происходить с продуктом на рынке, как им будет пользоваться заказчик. Что первично? Думаю, что всё же не стайлинг. Сначала — физика и бизнес-задача

- Я пессимистично настроен в отношении дизайна, — сказал Денис Андреюк. — Дизайн не делает экономику. Любой грамотный и правильный бизнес требует, прежде всего, стабильной стационарной работы. Пока слишком мало компаний готовы вкладывать в дизайн деньги, вряд ли это перспективный рынок.

- Дизайн необходим для повышения комфорта, улучшения деятельности человека, экономии времени, — не согласилась одна из присутствующих в зале. — Дизайнер — не просто участник создания продукта, он дирижёр, он — переводчик различных профессий, который должен всех соединить.

- Я надеюсь, что дизайн завтрашнего дня, послекризисный дизайн будет более вдумчивым, — сказал Сергей Смирнов. — Люди будут думать о каждой копейке, работать будем дольше, но результат будет лучше. Однако хотелось бы предостеречь всех от излишней экономии, когда заказчик не решается вложить в новую идею даже минимум. Надо уметь рисковать.

Елена Σ Укусова STRF.ru